«Продавцы опционов забирают премию в девяти случаях из десяти». Человек встречает эту фразу в каком-нибудь треде, смотрит на собственную стопку сгоревших коллов и чувствует озарение: всё это время он просто сидел не на той стороне стола. Дальше события развиваются одинаково почти у всех. Первая проданная премия капнула на счёт, через неделю продано уже три контракта, через месяц позиция стоит на всё доступное плечо, потому что «работает же». А потом рынок делает движение, которое не должно было случиться, и счёт за день отдаёт то, что собирал полтора месяца. Я продаю опционы на эфир каждый рабочий день, это ядро моей стратегии, поэтому расскажу, откуда в ней на самом деле берутся деньги и сколько эти деньги стоят.
Откуда у продавца опционов прибыль?
Продавец получает премию в момент сделки и дальше зарабатывает на распаде её временной стоимости. Покупатель платит за шанс, что цена успеет дойти куда надо к сроку. Каждый прошедший день этот шанс сужается, и часть премии испаряется в пользу продавца. Если к экспирации цена так и не добралась до страйка, исполнять нечего, и вся премия остаётся заработком продавца. Источник прибыли здесь время и чужие ожидания, а не угаданное направление.
Чтобы это было нагляднее, вспомни, из чего складывается цена опциона. Внутренняя стоимость есть лишь у контрактов, которые уже «в деньгах», всё остальное сверху называется временной стоимостью: это плата за оставшийся срок и за нервозность рынка. Подробно я разбирал это в статье про то, из чего состоит премия: https://candevsdosomething.xyz/notes/premiya-opciona. Для продавца в этой конструкции важна одна особенность. Временная стоимость тает всегда: еле заметно за месяц до экспирации, ощутимо за неделю, стремительно в последние дни. Этот распад называется тетой, и тета — единственная часть цены, которая работает на продавца круглосуточно и без условий.
Второй источник прибыли менее очевиден. Премия зависит от ожидаемой волатильности: чем сильнее рынок боится движения, тем дороже право на это движение. А страхи регулярно оказываются преувеличенными. Рынок ждал бури, купил защиту дорого, буря вышла средненькой, и разница между оплаченным страхом и реальным движением осела в кармане продавца. За этим продавцы и охотятся: не за тихим рынком как таковым, а за рынком, который оказался тише собственных ожиданий.
Заметь, чего в этом описании нет. Продавцу не нужно угадывать, куда пойдёт цена. Ему нужно, чтобы она не сделала ничего экстремального в конкретный срок. Задача скромнее, поэтому и решается чаще. Отсюда растёт та самая статистика частых выигрышей, вокруг которой накручено столько мифов.
Правда ли, что 90% опционов сгорает?
Цифра «90% опционов сгорает без исполнения» — городская легенда. Внятного источника у неё нет, она кочует из статьи в статью без ссылок и методологии. Но дело даже не в источнике. Частота выигрышей сама по себе ничего не говорит о доходности: продавец может забирать премию в большинстве сделок и всё равно терять деньги, если редкие убытки крупнее суммы частых выигрышей.
Разбери логику на условных числах. Допустим, ты продаёшь опцион за 50 и в девяти сделках из десяти оставляешь премию себе. Девять раз по 50 дают 450. Если десятая сделка приносит убыток 600, стратегия с девяноста процентами выигрышей стабильно убыточна. Поменяй убыток на 300, и она прибыльна. Вся разница спрятана в размере хвоста, а хвост как раз та часть, которую в рекламных тредах не показывают.
Дальше больше. Даже если бы честная статистика сгоревших опционов существовала, доказывала бы она немного. Большинство опционных позиций закрывается до экспирации: покупатели фиксируют прибыль или режут убыток, продавцы откупают контракты, чтобы снять риск. До самого срока доживает специфическая выборка, и судить по ней о заработке всех участников нельзя.
И последнее соображение, самое отрезвляющее. Если бы продажа опционов была бесплатными деньгами, покупатели бы закончились. Они не заканчиваются, потому что премия — это в среднем честная цена риска. Покупатель платит за ограниченный убыток и открытый потенциал, продавец берёт зеркальную конструкцию на себя и получает за это плату. Рынок ошибается в конкретных сделках, но само устройство обмена никому не дарит преимущество за один лишь выбор стороны.
Почему продавец опциона рискует больше покупателя?
Покупатель опциона теряет максимум уплаченную премию, и эта сумма известна до входа. Продавец получает ограниченный доход, ту же премию, а его убыток ограничен слабо: у проданного колла без покрытия потолка убытка нет вовсе. Продавец зарабатывает медленно и часто, а теряет быстро и редко. Асимметрия исходов — это цена, которую он платит за асимметрию вероятностей в свою пользу.
Опасность тут даже не в самой математике, а в том, как она стыкуется с психикой. Длинная серия прибыльных сделок ощущается как подтверждение мастерства. Размер позиции растёт, осторожность падает, и хвостовое событие приходит ровно тогда, когда ставка максимальна. Это не невезение, это конструкция: чем дольше не было выноса, тем больше желающих продавать и тем жирнее позиции, которые этот вынос застаёт.
Есть у продавца и отдельный технический враг, гамма. Пока до страйка далеко, проданный опцион почти не реагирует на колебания цены, и позиция выглядит скучной. Стоит цене подойти к страйку ближе к экспирации, и каждый процент движения бьёт по счёту всё сильнее, причём темп этого «сильнее» сам нарастает. Позиция, которая неделями вела себя как депозит, за вечер превращается в проблему, требующую решения прямо сейчас.
Поэтому у продавцов столько внимания уходит на вещи, которые снаружи выглядят занудством: размер позиции, покрытие базовым активом, готовность откупить контракт с маленьким убытком, пока он не стал большим. Покупатель может позволить себе купить и забыть, хуже, чем минус премия, ему не сделают. Продавец, который продал и забыл, рано или поздно вспоминает об этом в самый неподходящий момент.
Чем продажа опционов похожа на страховой бизнес?
Продавец опционов работает по модели страховой компании. Он регулярно собирает небольшие премии за готовность взять на себя чужой риск, а изредка платит по страховому случаю, и выплата бывает кратно больше любого отдельного взноса. Прибыль существует, если премии в сумме превышают выплаты, а капитала хватает, чтобы пережить крупный убыток и продолжить собирать взносы дальше.
Мне эта аналогия дорога не красотой, а тем, что из неё вытекают рабочие правила. Страховая компания знает, что дом иногда сгорает, и это знание зашито в тариф. Она не считает пожар несправедливостью и не обещает клиентам, что пожаров больше не будет. Ровно так же продавец опционов обязан считать вынос цены частью бизнес-плана, а не форс-мажором. Если убыточная сделка ощущается как катастрофа, значит, позиция по размеру была не бизнесом, а лотереей.
Ещё страховая никогда не страхует один дом на весь свой капитал. Портфель взносов обязан переживать выплату, иначе первый же страховой случай закрывает компанию. В переводе на трейдинг: суммарный риск проданных опционов должен быть таким, чтобы хвостовое событие оставляло счёт в рабочем состоянии. Не «вряд ли случится», а «случится, и вот что тогда останется от счёта».
Самое неприятное для новичка правило тоже страховое. Компания, которая демпингует тарифы ради притока клиентов, живёт до первого урагана. Продавец, который тянется за премией туда, где её дают мало, повторяет этот путь. Дешёвые далёкие страйки выглядят безопасными, но премия там настолько тонкая, что одна ошибка съедает месяцы сбора. Тариф обязан окупать риск, в этом вся профессия.
Как я продаю опционы на практике?
Я продаю коллы на эфир короткими сроками внутри проп-челленджей. Основной доход позиций — распад временной стоимости: пока эфир не улетел выше страйка, премия день за днём перетекает ко мне. Все сделки с реальными цифрами, вместе с убыточными, лежат в открытом журнале: https://candevsdosomething.xyz/research/options/. Обещаний доходности там нет, есть записи того, что фактически произошло.
Проп-челлендж для меня способ решить проблему капитала. Продавцу опционов биржа выставляет маржинальные требования, которые заметно больше самой премии, и на маленьком собственном счёте эта арифметика выглядит грустно. В пропе я плачу фиксированный взнос за доступ к капиталу фирмы, и мой риск ограничен этим взносом. Хвост, который голого продавца разоряет, здесь стоит цену челленджа. Дешёвым это решение не назову, слитый челлендж жжётся вполне ощутимо, но убыток хотя бы известен заранее.
Теперь честная часть. Слитые челленджи в журнале есть, и причина у них одна и та же: резкий вынос эфира вверх, та самая гамма из раздела про риск. Позиция неделями собирала тету, потом рынок за день проходил расстояние, на которое закладывался месяц, и счёт челленджа не переживал просадку. Прятать эти эпизоды глупо, они и есть себестоимость стратегии. Именно после них я стал жёстче относиться к размеру позиции и к моменту, когда убыточный контракт пора откупать, а не пересиживать.
Про сам ритм работы скажу отдельно, потому что он мало похож на трейдинг из роликов. Большинство дней в позиции ничего не происходит, и это хороший сценарий: тета капает, эфир топчется, делать нечего. Новичку такой ритм кажется подозрительным, ему хочется действий. У продавца наоборот, действия обычно означают, что что-то пошло не так. Если механика колла для тебя пока туманна, начни с базовой статьи, там вся терминология: https://candevsdosomething.xyz/notes/opcion-koll-prostymi-slovami.
Что ещё спрашивают про продажу опционов?
Нужен ли большой капитал, чтобы продавать опционы?
Больший, чем для покупки. Покупателю достаточно премии, продавцу биржа выставляет маржинальное требование, кратно превышающее возможный заработок по сделке. На небольшом счёте продажа поэтому быстро упирается в потолок. Обходные пути существуют: покрытые продажи против имеющегося актива или, как в моём случае, торговля на капитале проп-фирмы.
Можно ли продавать далёкие страйки и спать спокойно?
Далёкие страйки дают редкие убытки и месяцами создают ощущение безопасности. Проблема в цене этого спокойствия: премия там крошечная, а редкий убыток кратно больше типичного заработка. Спокойный сон обеспечивает размер позиции, а не расстояние до страйка.
Что такое покрытая продажа колла?
Это продажа колла против актива, который у тебя уже лежит. При выносе вверх убыток по проданному опциону компенсируется ростом самого актива, и потеря превращается в недополученную прибыль выше страйка. Неограниченный риск исчезает, взамен ты отдаёшь часть роста.
Подходит ли продажа опционов новичку?
Механику нужно выучить раньше, чем нести деньги, и продажа здесь требовательнее покупки: цена ошибки выше, а ошибки прощаются реже. Разумный порядок такой: сначала понять, за что покупатель платит премию, потом решать, готов ли ты эту премию продавать вместе с риском, который к ней прилагается.
Я выбрал сторону продавца не потому, что там бесплатные деньги, а потому, что мне понятнее продавать переоценённый страх, чем угадывать движения. Цену этого выбора я тоже знаю в лицо, она записана в журнале строками с минусом. Пока собранные премии перевешивают эти строки, бизнес работает.